Комиссионер

фрагмент, Спб., 1892

(...)

Жарова. Кто же вы теперь?

Глотов (с достоинством). Благодетель человечества: я комиссионер! Деньги ли кому занять, дом ли, поместье ли купить, продать, заложить, кого с кем свести и развести, отрекомендовать, подряд устроить, на выгодное ли место кого поставить, – вообще по всем потребностям житейским я всех и каждого успокаиваю и желания вполне удовлетворяю; но – при этом – знаете: немножечко не забывая и себя!

(...)

Глотов. Оно, трудненько, если хотите; но, зато, я постоянно на сцене мировой, – и никогда не сплю, а ежели вздремну когда случайно, – то с чистой совестью и в тот же миг проснусь!

Вихрева (ему, робко). Дозвольте вас спросить, Евгений Савич?.. Так вы – насколько я из ваших слов понимаю – капиталист? Но только нынешней, новейшей школы?

Глотов. В роде этого: я охотник за капиталами; такова моя специальность! Совершенно чужим людям – совершенно для меня чуждые деньги указываю... И доставляю!

(...)

Патенин (в восторге). Благодетель! (обнимет его).

Глотов. И бессребренный человек!.. На предварительные расходы позвольте с вас получить сей час же сто рублей.

Патенин. Какие " предварительные "?

Глотов. Для меня, – то есть собственно для моей персоны, – почти ничего не нужно! Но – так уж у нас заведено, понимаете ли: угостить придется кого необходимо, – завтрак с шампанским, разумеется, должен быть, и хорошей марки, или просто взятку дать кому...

Патенин. Что вы говорите? Кому же это?

Глотов (внушительно). Хлопоты-с! До вас они не касаются: они – мой секрет, вам – дорог результат!

Патенин (озабоченно). И действительно не касаются!..

(...)

Патенин (вбегает и почтительно кланяется Боброву, который жмет ему руку). Степан Степанович!.. (обращаясь к Лидии). Лидия Степановна!.. Здоровье ваше драгоценное?.. Виноват перед обоими вами, – но я все время был в ужасном выжидательном беспокойстве: точно награды какой дожидался, – был даже болен, – вообразите! до такой степени меня терзала наша модная алчность, жажда приобретения, – потому что с этим так многое в моей жизни сопряжено; но теперь – слава Богу! Заря постоянного блаженства займется для меня: домовладелец соглашается продать мне свой пятиэтажный дом на Невском проспекте за ту самую сумму, которую я ему через комиссионера предложил.

Лидия Боброва. Сердечно за вас радуюсь, Сергей Иванович! (С невольной улыбкою) хотя до меня это не касается!..

Бобров. Вы серьезно через комиссионера? А почему же бы вам самим не потрудиться? Дельце – может статься – и скорее, и экономнее бы обошлось!..

Патенин. Не мастер торговаться я, скажу вам откровенно: это для меня и трудно и мудрено! (...)

Скаредов (вмешиваясь в разговор). Ровно никакой мудрости в этом не предвидится: узнал приход, узнал расход, прошелся с архитектором по дому, – да через него ж и все постройки перед хозяином забраковал: ну и пожалуйте к нотариусу за совершением купчей, а либо деньги задаточные ему на стол положил...

(...)

Скаредов (качая головой). Совет мой не для всех бывает как для вас смешон! Поверьте, я вам доложу: кто дом ли, землю ли своими трудами по сообразительности приобрел в теперешние годы, – тот без особенных случаев не продаст! А ежели вам продают, – то либо не трудовое, либо заложенное, – ну и кончайте поскорее: человек взят от земли, писание гласит, – ну и обязан жить с землею на земле.

(...)

Скаредов (Глотову). Ну, положим: общество требовало от вас невозможного, – это бывает иногда, – да деньги-то за что вперед со всех вы брали, и даже вымогали, – объясните?

Глотов. На хлопоты мои, на представительство и представительность у барынь, – и, наконец, для того, чтобы без крайности существовать. Вы берете же со своих клиентов за домохозяйские услуги ваши им, – и я брал со своих клиентов, за каторжную суету по их капризам и делам, шикарно пировал на славу при успехах, – на фразах очень многие пренезависимо живут и наживают состоянья, – при неудачах же не унывал в моей калейдоскопной жизни потому что – действительно, "все может с нами быть", как с выигрышным билетом: спать ляжешь старинным бедняком, без службы и деревни, проснулся – ты новый богач!

Краткая справка об авторе:

БОЧАРОВ Иван Петрович (1820 – 1892), писатель, юрист, воспитанник императорского училища правоведения (выпуск 1840 г.). В 1865 - 1867 гг. помогал в качестве частного поверенного издателю Ф. Т. Стелловскому при заключении кабального договора с Достоевским на издание собрания его сочинений, а также в судебном процессе против Л. И. Шестаковой, сестры М. И. Глинки, опротестовавшей незаконное издание музыкальных сочинений композитора. Послужил, в какой-то мере, прототипом судейского крючкотвора Чебарова в «Преступлении и наказании» Ф. М. Достоевского и одноименного героя романа «Идиот».

27 окт. /8 нояб./ 1869 г. писатель в письме к А. Н. Майкову вспоминал: «К этому контракту принудил меня Стелловский силою, пустив на меня тогда (через Бочарова) векселя Демиса и Гаврилова и грозясь засадить меня в тюрьму…» В письме к В. И. Губину от 8 /20/ мая 1871 г. содержатся и подробности: «…явился ко мне Бочаров от Стелловского. Безграмотный Стелловский отдал рассмотреть достоинство рукописи Бочарову. Бочаров засыпал меня сладчайшими комплиментами, возвестил, что он послан от Стелловского с величайшей просьбою переменить название романа вместо “Рулетенбург” в какое-нибудь другое, более русское, “для публики”, как выражался Бочаров. Я согласился назвать роман вместо “Рулетенбурга” названием “Игрок”…».

И. П. Бочаров